От этого сгорают ангелы...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Власть

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Игроки: Первый Герцог Империи Ойлевулла Астеральт, Посланник при Первом Герцоге Мельхом
Место действия: дворец Князя
Время действия: около ста сорока лет назад
Саммари: - 

Князь со свитой прошествовал дальше по анфиладе залов, и они вновь остались одни. Мельхому, как всегда стоявшему за левым плечом господина, не нужно было видеть лица Первого Герцога, чтобы понять реакцию. Он чувствовал закипающую, огненную тяжесть ауры, и каждой клеткой тела ощущал, как дрожат, звеня от гнева высокородного демона, нити сети.
Прилюдно оскорблять Первого Герцога было не лучшим ходом со стороны Князя.
Мельхом понимал, что это была просто демонстрация силы. Князь ничего не мог знать об их планах, но господин всегда играл с Темнейшим в шахматы, всю свою жизнь,,их противостояние было совершенно открытым, хотя редко выходило за рамки придворного этикета. Своей колкой фразой сейчас Князь поставил им шах, и это было не более чем ответом на предыдущие открытые выпады господина.
Военный Консул, казалось, застыл. Воздух залы испуганно заворочался, плавясь от нарастающей гневной досады второго по силе демона в Империи. Мельхом понимал просьбу стихии, и рад был бы её исполнить: необходимо остудить ярость господина, ведь сейчас, на её волне, он вполне может бросить вызов Князю. А Темнейший не стал бы играть с огнём, не будь он уверен в своей силы. Поддаться на провокацию сейчас - значит, проиграть. Да, Первый Герцог был единственным, кто мог противостоять Князю, но на данный момент ему не выстоять в прямой битве. Нельзя плясать под Княжью дудку - правитель Империи прекрасно знал, что делает, он давно искал способ обезапасить себя от такого могущественного и непредстказуемого противника, как собственный сын, только повода не было: на публике Астеральт был безупречен. Итак,лучшая стратегия сейчас - это проигнорировать оскорбление, проверить ещё раз расстановку всех фигур и выждать момент, чтобы нанести следующий удар. Иначе - игра окончена.
Но как донести всё это до того, чья движущая сила, чья суть и чей смысл сейчас - разрушительная буря, желающая смести всё на своем пути? И, главное, времени нет: с тех пор, как они связаны сетью, их эмоции стали почти общими, и Посланник понимает, что не сможет долго держать контроль, слепая ярость господина просто сожжет его.
Шевельнуть крыльями, напоминая о своем присутствии. Тихий, ровный голос:
- Мой господин, это провокация. Не стоит поддаваться на уловки. Он хочет битвы с Вами, потому что знает, что победит.
Мельхом не умел подавать мысли "правильно", как, например, Второй Герцог - вроде бы и сообщил самые нелицеприятные факты, но так сделал, что получилось красиво... Посланник не был дипломатом. Он выдавал расчеты напрямую и так, чтобы информация звучала логически последовательно.
В данной ситуации это явно не было преимуществом.

Отредактировано Рауль Ровере (2009-08-10 01:21:06)

+1

2

Мастера слова часто говорят "звенящая тишина". Астеральт смеялся  над таким эпитетом, пока сейчас не замолкли шаги уходящих и звуковая тишь не ударила по ушам пустотой. Первый Герцог стоял недвижим в окружении мутнеющего воздуха. Только пульсирующие в такт бешеной крови зрачки выдавали, что Астеральт не ушел в оцепенение.
Он не успел ответить. Что-то сдержало его, словно закрывая рот и не давая вывалиться ядовитым словам на собеседника. Теперь же эта преграда страннейшим образом пала от собственного бессилия.
Очередная пляска на грани. Столкновение лицом к лицу, безумное веселье, обещающее в один момент закончится крахом. Полные  порока, маленькие, но сильные дьяволята дергают за рычаги и стропы ярости, играя на колоколах гнева и безрассудства набаты. Искусные звонари!
От тела исходила едва заметная вибрация, выдававшая чрезмерное напряжение демона. Он сдерживался. Он негодовал. Он ни о чем не думал и вновь позволял себе целиком окунуться в свои страсти. Завернувшись во внутренние свои бури, Астеральт взглядом искал хоть что-то, что могло было бы принять на себя часть его сумасшествия. Не поделиться, но ударить, выплеснуть заряд, выплюнуть, как пулю злобу.
Астеральт развернул внутри себя огненное жерло, в него,, как с обрыва летело всё.
Шорох за спиной резанул, будто по оголенным нервам. Медленный поворот, чтобы упереться рычащим взором в Посланника. Быть постоянно подле, следуя крылатой тенью за Герцогом - и привилегия и сильнейшая кара. Ибо испытывать на себе приходиться не только положительное расположение.
Ощутил ли Мельхом, как в него метнулись дротики холодного, разбавленного лавой негодования? Сейчас было не важно, кто и что скажет, любой автоматически клеймился "враг".Губы слились в тонкую линию высокомерия.
Этот мальчишка просто не вовремя оказался рядом. Хотя, возможно, Мельхом спас слишком многое и многих тем, что посмел рискнуть и на этот раз выдержать гнев своего господина.
- Заткнись!
Не то гаркнуло не то рявкнуло чудовище. Темные волосы с серебристыми прядями, будто наэлектризованные поднимались вверх, создавая вокруг головы Астеральта темный ореол. В таком бешенстве он бывал редко. Позволить себе обратиться к Посланнику так фамильярно, так унизительно! Звонче любой пощечины, сильнее любого клинка ударяло это слово, как печатью закрепленное гневеюще сведенными бровями.

+1

3

Астеральт был единственным, чьи слова могли ударить Мельхома. Единственным, на чьи слова он реагировал эмоционально. Но не сейчас, нет. Не время. Услышал, запомнил, принял к сведению. И всё же слишком сильно понимание - гори гнев сейчас в них обоих, она просто уничтожит их. Чем больше жар ярости, тем холоднее и сдержаннее должен быть Посланник.
Заткнись
Улетело, как в пустоту. Мельхом даже не прикрывает глаза, чтобы хоть на миг отстраниться от агрессии господина. Но это слово-выстрел: сигнал. Первый Герцог неадекватен сейчас, настолько, что может разнести на куски полдворца... да что уж там, пол-Империи, и не поморщиться. Чернокрылый чувствует, что огненная пропасть начинает заглатывать и его. Вот она, уловка сети: затягивающая эмпатия, не позволяющая читать оттенки эмоций, дающая знание о переживаниях не разуму - телу. Но есть и другая, выгодная ловушка. И сейчас, когда нет ни времени, ни терпения, ни сил, стоит положиться только на эту треклятую магию Чернокрылых.
Алая вспышка взгляда. Резко, четко, звучно-повелительно, как приказ войскам на параде:
- Астеральт! Успокойся.
Всё. Непочтительно, но эффективно. А теперь смотреть, как отступает огненная лавина, и ждать - обиды? раздражения? отторжения? чего угодно, но уже более тихого, холодно-расчетливого, не такого огромно-пламенного, как эта стермительно затухающая ярость.
Приказ, отданный эмоциям через сеть, направленный на благо того, кому он отдан, не может не быть исполнен. Такова эта магия. Ни разум, ни чувства не могут сопротивляться ей.

+1

4

Астеральт вытянулся, и выглядело это так, будто Первый Герцог внезапно вырос и стал выше. Осанка приобрела отчетливое очертание, словно нарисованная острым грифелем. От произнесенного своего имени, что буквально вылетело с губ Мельхома, Астеральт вздрогнул. Посланник прежде при таких обстоятельствах никогда не называл его по имени. Если напрячь память, то может вспомниться пара раз, когда Мельхом вот так называл Астеральта его именем.  Отчего-то это оказалось страшно больно, но и успокаивающе...
Не подчиниться практически невозможно. И  против ломающейся воли демон отпускал свою фурию, что душила его. Но взамен этого он получил иное сковывающее чувство, словно его окутало множество нитей, мешающих самостоятельно двигаться. И кто-то держал эти путы на другом конце. Любое животное будет рваться на волю, едва почувствует подобную угрозу свободе. И Астеральт, хотя и знал причину всего происходящего, отчаянно вырывался из-под действия этой магии.
Никто не смеет безнаказанно ему что-то приказывать, указывать и направлять! Он собирается стать сосредоточением мира, и внимать чужим приказаниям не может в принципе! Оттолкнуть, отторгнуть все из вне - первая реакция на приказ Мельхома. Но отчего же так сильны чары Чернокрылого сейчас. Как с песка волной смываются все узоры, оставляя после себя лишь след, вырисованный водой...
Последним рывком, крайней попыткой показать свое превосходство вылилось в физический жест рукой, .  Первый Герцог оттолкнул Мельхома в плечо, отодвигая таким образом его со своего пути.
- Не смей больше....
Шепот, но в нем не было того шороха проклятья, которое демон хотел вложить в эту фразу. Он не мог уже ни ненавидеть, ни элементарно злиться.

Отредактировано Кристоф (2009-08-11 18:13:23)

+1

5

Будь невозмутимость персонифицирована, у неё было бы лицо Мельхома. Послушно отступить на шаг, но не отвести взгляда.
- Простите, мой господин. Но если будет необходимость, посмею.
И, пропуская Герцога вперед, тихо, словно в сторону, но расчетливо-четко, добавить
- И мне нравится, как звучит Ваше имя.
Это уже не магия, это попытка восстановить равновесие между ними словами. Жар и напряжение отпустили, и память возвращает к резкому "заткнись". Посланнику не нравилось, что господин мог быть таким. Совершенное существо должно удерживать совершенный контроль. Плюс в том, что вдвоем они дважды совершенны. И могут прикрывать слабые места друг друга.
Чернокрылый не любил активно пользоваться сетью. Ему нравилась возможность понимать чувства господина, ему нравился взаимный контроль, его забавляли взгляды тех, кто разбирался в символике Чернокрылых, когда они замечали его серьгу, и его долгое время веселила реакция семьи, неожиданно оказавшейся в прямом подчинении у Первого Герцога. Но, расставляя сеть, Мельхом думал именно о таких моментах, как минувший, или как тот случай с крылом.. Что может быть полезнее для господина, чем возможность спастить от самого себя?
Но понимает ли сам Первый Герцог, что ему оказана помощь? Принимает ли он эту помощь?

+1

6

Простить? Он в самом деле просит о прощении за будущие свои деяния? Астеральт усмехнулся абсурдности всей ситуации. Да, когда гнев отступил, мозг странным образом очистился от пелены и теперь Первый Герцог понимал четко, что стоит обдумать все слова Князя, подобрать верную линию поведения...
Мельхом. Когда Астеральт позволил Посланнику соединить их сетью, - маги Чернокрылых оказалась не такой уж слабой и бесполезной, как думалось - не думал он, что так эффективно будет она работать? Всегда ли подобное происходит со звеньями этой цепи? Или тут дело непосредственно в самих участниках данного союза?
Демон остановился, услышав шуршание голоса Посланника переплетённое с еле слышным трепетом его крыльев. Насколько быстро работают мысли Посланника, что он успевает выдавать точные и лаконичные фразы, вжимая в них обширный смыл и четкие образы? Есть ли у Мельхома чувства, или он просто биологический аналог цифровой машине? Есть... Астеральт видел их, а после прикрепления сетью, теперь и чувствует порой.
Мне нравится, когда ты его произносишь другим голосом.
Нет, он не признается.
- Предпочтительнее обращаться ко мне согласно деловому этикету.
Ты ведь произнесешь его снова... позже.
Шаг в продолжении пути, но слишком медленный, как бы ленивый. Без сопровождения шагов рядом дорога до кабинета будет слишком долгой.
- Я просмотрел отчет за прошлый месяц. Есть замечания.
Первый Герцог удалялся, ожидая, что Посланник и в этот раз все поймет верно. Они стали лучше понимать друг друга, с тех пор, как сеть связала их. Возможно, это не такая уж и плохая идея.

+1

7

- Предпочтительнее обращаться ко мне согласно деловому этикету.
Кивок, который Первый Герцог не может увидеть.
- Разумеется. М о й  г о с п о д и н, - и сам почти испугался, так многообещающе прозвучали интонации. Тоже демонстрация силы: дело действительно не в том, ЧТО сказать, а в том, КАК. Можно окрасить самой сильной эмоцией самую простую фразу, а можно обратиться к господину даже по имени, но так, что никто и не заметит нарушения этикета.
Но сакральное не треплют всуе.
- Я просмотрел отчет за прошлый месяц. Есть замечания.
Чуть напрягся. Его работа редко не устраивала Герцога: к безупречному не придирешься. Что-то серьезное? Но мозг отреагировал на игру раньше эмоций, а после уже и сеть донесла абрис чувств Консула. Варианты ответа скользят в сознании, выбрать бы поскорее да поудачнее.
- Готов к критике в любой форме, мой господин.
Легкая улыбка в голосе и смех во взгляде. Шаги вслед.

Отредактировано Рауль Ровере (2009-08-12 00:30:22)

+1

8

Тяжелые двери распахнулись. В своих апартаментах Астеральт чувствовал относительную безопасность, чувство сродни уюту. Здесь стены были пропитаны магическими заклинаниями, что позволяло скрывать слова, произнесенные в этих помещениях, от нежелательных и любопытных ушей. За всю дорогу в кабинеты Первый Герцог не обернулся, чтобы посмотреть на Мельхома. Конечно, дело было вовсе не в отчете. Банальный предлог, который должен был служить ширмой для случайных свидетелей в том зале. А свидетели были наверняка. Демон привык, что каждый их шаг прослеживается кем-то, замечается, становится достоянием двора. Они многое уже пережили, и порой, Герцог удивлялся тому, что не смотря на все интриги, Посланник и Астеральт все еще умеют доверять друг другу. Как ни странно это звучит. Хотя... Все понятно и без домыслов им двоим. Поскольку обладают поровну тем, чего не достичь другим.
-У Чернокрылых сильная магия...
Немного тише, чем хотелось произнес Астеральт.
Недавно натянутая между ними связь все еще удивляла Астеральта. Он помнил тот момент так, будто это произошло минуту назад, в тех же красках, с теми тенями по лицам, с всплесками чужеродных эмоций. Мельхом в ту ночь буквально спас Герцога,словно бросив в угасающий костер углей. Теперь сеть поддерживала, помогала лучше понять, глубже почувствовать. Но вместе со всеми этими преимуществами торжествовал один сильнейший недостаток: Астеральт знал, что контролировать может не только он, но и его.
- Придворные не почувствуют этого. Такой уровень лежит вне нашего понимания. Но Ваш клан... Они все знают.
Снова лишь вежливость и учтивость. Таковы они, что позволяют себе переходить на сближение только в крайних случаях, когда мысли настолько спутаны, что о субординации речи идти не может.
Репутация. То, что видят другие, то, что они должны видеть и знать - слишком важно для второго человека в Империи. Допустить, чтобы знали о настоящем положении дел, было вне правил. Мельхом тоже должен был это понимать.

0

9

Поток воздуха захлопывает двери, и Мельхом привычно преклоняет колено - обычное начало обычного делового разговора. Вот только взгляд исподлобья вовсе не выражает выжидание и покорность. Холодные искры, готовые резать. Легкий прищур - как обещание спора. Пальцы касаются искусно сделанной серьги. Ледяной взблеск черных бриллиантов.
Гематит и черный жемчуг - для Чернокрылых, топаз - для Целителей, рубин - для Изменяющихся, белый бриллиант - для младших членов Королевского Дома, черный - для старших...
- Любой, кто разбирается в Чернокрылых хорошо, прочтёт символ. Я не собирался скрывать сеть, мой господин, и мы говорили об этом. Если Вас не устраивает такое положение вещей, Вы всегда вольны его изменить, - застывший рисунок эмоций сигналит: сейчас пойдет логика. - По моему мнению, сеть не может ни в коей мере унизить, или скомпрометировать Вас. Во-первых, потому, что манипуляция через неё не может быть направлена на причинение вреда. У меня есть возможность влиять на Вас, но только чтобы оградить от вероятных серьезных промахов, - Мельхом чувствовал, что говорит чересчур прямо, но не мог подать это иначе. - У Вас есть возможность в той же мере влиять на меня. Но кроме этого, Вы можете надавить на меня или причинить мне вред - физически или морально. Я такого сделать не могу. Сила и власть - на Вашей стороне. Во-вторых, ни один здравомыслящий демон не поверит, что я могу злоупотреблять сетью, потому что у Вашего покорного репутация ангела, - усмешка. - Третье. Каждый, кто может прочитать это, - пальцы теребят серьгу - прекрасно понимает, что сеть - клетка и кабала для Чернокрылого и что отнюдь не Чернокрылый хозяин положения. В то же время, эта магия просто не может функционировать без глубокого взаимного доверия и уверенности друг в друге. Это делает нас пугающим тандемом для любого недоброжелателя. И ещё. Сейчас, когда мы связаны сетью, очевидно, что Вам принадлежит не только сильнейший Чернокрылый, но и, следовательно, весь клан. Около семидесяти инкубов - это немалая сила. И, если учесть своенравие и непокорность нашего рода, немалая честь. Эта личная армия - хороший показатель мощи. Что касается злых языков, то им не нужен повод для злословия. Я знаю истинную ценность происходящего, Вы её знаете, и весь королевский род с приближенными её тоже понимают. Князь пытается сделать рокировку, но этот раунд партии он проиграл: ему не получить того, что есть у Вас. А у Вас - второй ферзь.
Умолкнуть, наконец. Выложенные мысли казались эмоциональным сумбуром. Можно было проще и чётче, но слишком уж резанула основная мысль господина. Он опасается, что сеть обнаружат и это запятнает или унизит Его. Сжать ладонь в кулак. Он всё ещё считает Чернокрылых бесполезными шлюхами. Но сила соблазна мощнее любого оружия. Он мог бы понять это и по себе.
А ещё глубоко-глубоко грызла мысль, что Герцог позволил себе думать, будто Мельхом может сделать хоть что-то, позорящее его господина.
Закрылся, замкнулся в корку льда, и сеть выдает только внутреннее напряжение и тщательно культивируемое, неистинное внешнее спокойствие

+2

10

Астеральт слушал Мельхома понимая, что ничего нового в этой речи нет. Он и без того уже давно все сказанное знал. У Герцога больше власти в любом случае. Да, так, но сама мысль о том, что кто-то хоть как-то будет влиять и на него... Подчинение клана. Астеральт и без того занимает достаточно высокое положение, чтобы подчинить себе всю Империю... Не скрывать связь. Такое трудно скрыть от тех глаз, что постоянно что-то выискивают. Но самое главное, что никак не мог понять Посланник, это тот страх, что гнилил нутро Астеральта: теперь у него есть слабое место, тот, кто связан с ним.
Астералтьт не жалел о содеянном тогда. Он редко сожалел о своих поступках, а если сомнения в верности и закрадывались в его черную душу, то он никогда в них не признавался. Нет, он не желает менять положение дел, он просто позволять тревоге быть. Герцог стоял и смотрел в окно, выискивая в катящемся в закат светиле ответы на все свои раздумья. Пора бы уже избавиться от этой привычки, но она засела слишком глубоко, чтобы безболезненно вытащить ее из своего сознания. Молчать и смотреть. В этот момент быть непохожим на себя обычного, быть спокойным, отдать предночному ветру все свои чувства и оставить лишь безмятежность, как пелену, укрывшую бури. Наверное, можно было бы сказать, что сейчас Астеральту было все равно по отношению ко всему окружающему. Он прятался в этом взгляде, скользящем по равнинам и лесам, смыкающимся у горизонта.
Обернулся. Мельхом прикасался к своему украшению - символу нынешнего особого положения. Астеральт ценил символы. Он и сам любил внешние сигналы,  что-то, что могло выделить из общего числа демонов, показать принадлежность к чему-то. Так же он любил наделять своих подчиненных метками, которые кричали окружающим, что они отныне собственность Первого Герцога. У Чернокрылых, свободолюбивых Чернокрылых, все было по-своему. Они и символы себе придумывали сами и поклонялись какой-то особенной религии, кою Астеральт не понимал в принципе. Но символы у них были красивые. Этот род, и без того славившийся достаточной внешней привлекательностью, всячески украшал себя, вводя в обиход красивые украшения. Эта серьга была к лицу Мельхому, подчеркивала его изящество, красоту, силу и таинственность.
Он был предназначен именно для этой серьги. Иная не подошла бы ему, заставляя блекнуть.
И в этот момент, вместе с этой мыслью пришло и понимание, что изначально всё было предрешено. Они должны были связаться, это безысходно.
- Мое доминирующее положение не ставится под сомнение. Власть я возьму, даже, если будут какие-то преграды. И Вы всё верно говорите, Посланник.
Но как же ты не понимаешь?...
Астеральт прикрыл глаза, словно устал.
- А что для меня благо? Это решаете Вы?
Сеть не клетка. Она не цепь, на которой держат на привязи. Это сложная структура, как второй слух, как новый слой кожи. Через него ты можешь слышать и чувствовать того, кто способен говорить только на вашем языке. И ты услышишь его, где бы ни был.

+1

11

Мельхом был готов к любой реакции, но ожидал, что она будет резче. Обманчивое внешнее спокойствие господина, за которым колыхалась паутина тревоги, пугало больше, чем привычные вспышки.
Чего Вы боитесь?
- А что для меня благо? Это решаете Вы?
- Это решаете Вы. Точнее, Ваше тело. Если приказ, отданный через сеть, согласуется с инстинктом самосохранения и Ваше тело соглашается с ним, он приводится в действие. Если приказ противоречит желанию тела - он отвергается.

Вся магия инкуба строится на связи эмоции-тело. Сеть сплетает воедино эмоции двоих. И именно это дает возможность влиять друг на друга.
- Поэтому я и говорил Вам, что сеть - это не власть как таковая. Через неё не принудить. Сеть - это помощь.
Посланник первый разбивает цепи этикета. Встать, подойти ближе, замереть в полушаге, всматриваясь в алое зарево взгляда. Он слишком слаб, чтобы разбирать оттенки эмоций Герцога. Но этот общий дискомфорт, неуверенность заставляют нервничать.
- Что-то не так, мой господин.

Утверждение. Так, чтобы не дать уйти от объяснения.

+1

12

Усмешка. На каждое слово все больше Астеральт улыбался, но не улыбкой радости и приятия, а кривым изгибом губ, в котором было заковано и пренебрежение и сомнение и высокомерная самонадеянность. Желание тела...  Будь проклято стремление плоти идти наперекор ударам духа! Это тело повинно в том, что приходится совершать поступки совершенно ненужные, несущие с собой только разочарования и ощущения пустоты. Это зов тела нашептывает нам раскрыть объятья перед кем-то, не думая о последствиях.
Сеть - это помощь.
А вот это было сказано зря. Неужели Посланник после стольких лет, проведенных бок о бок, не смог уяснить одной простой вещи: помощь в адрес господина, означает для него признак слабости. Итак, список все пополнялся, нанося каждым пунктом новые раны по самолюбию Первого Герцога. Каждая его привязанность, будь то кровные узы, непонятное безудержное влечение, магический обряд или просто желание быть рядом с кем-то, оно неизменно заканчивалось опасностью быть открытым для удара. От этого напряжение, которое и без того было велико, становилось невыносимым, заставляло звенеть благородную кровь в ушах.
Фраза Мельхома, как пощечина - верх оскорбления. Но Астеральт лишь сверкнул алым маревом в глазах, собирая остатки своей ярости по дну сердца.
- Вы сказали, что для представителей Вашего клана сеть сковывающий фактор. В чем именно?
Он медленно прошелся по комнате, стараясь при этом не покидать зоны видимости Мельхома.
Не подходи ко мне слишком близко. То заклинание все еще действует. Я помню каждое слово. Мне снова странно...
На самом деле последнее слово было "страшно", но мозг потерял его его и не дал мыслям произнести.

+1

13

Застыл ледяной черной статуей. Чувствует, как копится черное, как начинает сочится ядом всё ещё скованная аура. Отошёл... Мельхом опускает голову, и смуглое лицо прикрывают вороные пряди. В поведении господина не было системы. Позволит он приблизиться или сказать лишнее, или нет - зависит только от его минутного настроения. Это всё усложняло. Мельхом терпеть не мог недоговоренного, замолченного, утаянного. Астеральт закрывался в свой металл воли и сплав эмоций - как броненосец, при малейшем сбое.
- Чернокрылый обязан согласовывать каждое свое действие со своим хозяином. Чернокрылый не может использовать инкуба без прямого согласия своего хозяина. Чернокрылый не может сбросить сеть по своей инициациве. Если Чернокрылый не откровенен со своим хозяином, сеть убивает его.

Посланнику не нужна была сеть, чтобы быть откровенным. Он привык говорить с Герцогом прямо и обо всем. Иногда Астеральт отвечал откровенностью на откровенность, иногда - нет. Оба Герцога были из тех, полная информация о ком была недоступна Мельхому.
Он ушёл от разговора и закрыт. Так тщательно закрывается. Общая тревога и неуверенность... Это не обида, хотя я определенно Его оскорбил. Недовольство - только довесок к основному. Неуверенность. Страх? Страх чего? Он начал разговор про сеть. Страх перед сетью? Сбросил бы. Страх, что кто-то может влиять на Него? Глубже, Его влияние всё равно сильнее. Страх слабости? Похоже. Как убедиться? И как убедить, что броня не стала слабее?

Чернокрылый стоит, не шелохнувшись, глядя в пол перед собой, отслеживая движения господина только боковым зрением. Покорное выжидание. Никаких лишних движений, жестов, звуков. Рядом бродит буря, и её не избежать. Но перед тем, как она разразится, нужно понять, как себя в ней вести.

Отредактировано Рауль Ровере (2009-08-21 23:44:47)

+1

14

- Да Вы и впрямь буквально скованы этой сеть. Вас не тяготит подобная связь?
Он впервые спросил об этом с того момента, как магия начала действовать. Собственно, он вообще впервые поинтересовался у кого-то, испытывает тот дискомфорт или нет. И сказано это было не для того, чтобы насладиться собственной властью над Мельхомом. Да, Астеральт знал значение слова "забота", он испытывал его по отношению к близким. А после того, как десятки лет проскользили мимо Первого Герцога и Чернокрылого Посланника, вполне можно было называть Мельхома особо приближенным. Его покорность, его добровольная покорность, была приятна, чем любое исполнение приказа. Заставить  всегда проще, чем получить подношение, сделанное по велению изнутри. Это высшая точка подчинения, когда личность осознает свой выбор и совершает его по своей воле.
К чему Герцог начал этот разговор? Он хотел предупредить Мельхома, чтобы тот не смел больше приказывать ему, сказать, что Астеральт не намерен кому бы то ни было подчиняться, даже ради собственного блага... Но все это было благополучно забыто, как только речь вообще зашла о сети. Само это явление было для Астеральта очень необычным. Оно дарило странные чувства, которые словно прятались в темноте, и теперь вылезают медленно, цепляя одно за другим, как бусины, нанизанные на тонкую прочную нить. Астеральт не желал разбираться в себе, не хотел копаться в мотивах своего поведения. Это было чревато тем, что обнаружатся изъяны и сбои, коих в Первом Герцоге было немало. Но он предпочитал сверкать величием и недосягаемостью, чем обнажать себя.
Мельхом стоит недвижим и тих, как обычно. Астеральт зашел ему за спину. Неудобное положение, дающее ощущение неловкости тому, кто стоит впереди. Заставляет нервничать, практически принуждает повернуться. Демон ждал, когда Мельхом развернется, чтобы встретиться взглядом с господином.
Посмотри мне в глаза. Я задам тебе вопрос, который наиболее важен сейчас.

+1

15

Не двигаться с места. Не менять позы и интонаций.
- Да Вы и впрямь буквально скованы этой сеть. Вас не тяготит подобная связь?
Тяготит? Откуда вопрос? Любопытство? Праздно. Ему не всё равно? Интересно.
- Отнюдь. Я выполнял практически все необходимые условия и до того, как сеть была установлена.
Сам себе создает правила и сам им следует. С раннего детства. Не участвовать в семейных развлечениях: скучно. Не ночевать дома: опасно. Сдерживаться. Не злиться на сестру: опасно для неё. Не злится на родственников: опасно для собственного спокойствия, слишком нудны лекции Ансельма, вправляющего братьям вывихнутые конечности. Не лгать. Так интересней. Так перспективней. Быть точным: это создает хорошее впечатление. Обдумывать малейший шаг. Лишить себя возможности оступиться. И так далее. Принять правила Первого Герцога - тоже правило. Когда сживаешься с установкой, перестаешь думать о ней, она становится частью тебя, чертой характера. Можешь браться за следующую. Можешь обращать внимание уже на что-то кроме безупречной верности себе. На эмоции, например. Они всегда есть. Под одним-вторым-третьим правилом, что как первая-вторая-третья кожа облекают тело в непробиваемо-холодную броню. В лёд.
За спиной. Мельхом не чувствовал дискомфорта. Он доверял господину. Были причины: Посланник слишком хорошо знал, что нужен. Это означало, что Первому Герцогу просто невыгодно выводить его из строя. В любой другой момент Чернокрылый, пожалуй, продолжил бы беседу так - господин сам выбрал позицию в пространстве, значит, ему так удобно. Этикет? Он уже должен жениться на этикете: и после того эпизода в зале, и после того, как позволил себе подняться и подойти. Но тянуло обернуться и поймать взгляд: то ли внутреннее беспокойство и желание восстановить равновесие, то ли внешняя, чужая воля, чужая сила. Мельхом сам ещё не до конца понял сеть. Возможно, это - тоже её отголосок. Этикет и ощущение - за развернуться. Двое против Чернокрылого упрямства. Сдаемся.
Медленно обернуться, столкнуться взглядами, разглядеть в алом мареве свое отражение. Мраморные переливы темно-красного в огненно-рыжий. Текучий, как пламя геенны, взгляд. Обожаемый взгляд. Совершенный разрез глаз. Идеально выверенная красота, выдающая силу.

+2

16

Вплести легкую улыбку в суровое лицо и избежать контакта вновь - было бы неплохим вариантом. Но Астеральт не мог прибегнуть к этому спасительному жесту. Глаза в глаза, как магнитом, как скованные цепью.
Все, что ты, Чернокрылый сделал тогда. Все, что ты сказал той ночью - это все дало тебе власть. Не понимал я, как чужое чувство может диктовать свою волю. Ты показал мне это....
Но такая демонстрация несла в себе лишь угрозу и желание спрятаться. Вот в чем странность: Астеральт не хотел уничтожить то, что приносило ему дискомфорт. Он мог бы убить Мельхома и покончить со своим непониманием ситуации, но рука больше не поднималась на Посланника с тех самых пор, как он сломал юному демону крыло. В тот раз потеря была слишком близка и отчетливо ощутима. Вместо этого, Первый Герцог готов был отступить в сторону и просто не встречаться с препятствием, чем разрушить его. В этом и заключалась основная опасность - что-то изменилось внутри демона.
- Тогда зачем Вам все это? Зачем ты набросил на нас сеть?
Шепотом. Перейти на "ты", словно провести красной линией под  всем сказанным выше - "теперь только для нас двоих".
Расскажи мне, почему я пошел на это?  Это оружие. Ты говорил, им нельзя убить. Но оно медленно точит меня, как камень воду.Почему не сопротивляюсь сейчас?
В алых зрачках словно водоворот, кружились всплески, переплетались эмоции. Подозрение, недоверие, интерес, признание...

+1

17

Вздрогнуть всем телом от вопроса. Зачем... не страшно говорить о чувствах. Страшно, что вопрос звучит так. Это не неравнодушие. Это непонимание. Он так и не понял, что на самом деле получил.
Тише, Чернокрылый. Спокойней. Ровнее. Объясни ещё раз. Не играй в сестру-истеричку.
Непроглядно-черные глаза схлопываются. Густыми ресницами четко очерченная линия. Мерцающая золотом нежная кожа века. Распахнуть, кося в сторону, формулируя - и вновь поднять потяжелевший взгляд. Когда черное и красное сталкиваются, словно разрядом - боль проносится внутри, мечется каучуковым шариком, бьется о стенки отсутствующей у демона души. Пусть лицо стоически спокойно, каучуковый шарик задевает нити сети, отдается боль Чернокрылого в вулканическом мареве не-души его Хозяина. Прямой взгляд, тихий голос:
- Я не мог объяснить словами. Я не знал, что Вы поймёте и как из того, что я скажу. Это не то, что можно рассказать. Это ощущается только в опыте. Я хотел показать Вам отголосок того, что чувствую, а сделать это можно только через сеть. Это первое.

Соберись. Хоть бы не дрогнул голос. В лёд! - но уже не закрыться. От Него теперь никогда не закрыться. И каждый разговор - на обнаженных нервах.
- Второе. В тот вечер в начале разговора на мой вопрос про "если бы" Вы ответили так, что я понял - Вы так и не доверяете мне до конца. Так до конца и не верите. Это было больнее, чем тогда с крылом. Я хотел дать Вам гарантию того, что Вы можете доверять мне. Так хотел подарить Вам что-то. Что я не обману Вас, не подведу, не предам. Сеть - моя роспись под верностью Вам. Кровью. Подарил себя. Совсем. Жизнью.
На последнем слоге сорваться - сдавило горло. Резко отворачивается к окну, вперивая взгляд в утекающую за горизонт дымку дали, морщась от собственного пафоса. Мало времени. Не отшлифовал слова.
Как сложно быть совершенно взрослым, когда должен оставаться резким, взбалмошным подростком. Держаться на грани, не расслабляясь. Ни слова, ни жеста лишнего, ни взгляда случайного - только взвешенно и обдуманно, целыми днями, с детства, годами, столетиями... Учиться разбираться в себе и в других - по книгам, не иметь рядом равного советчиком и наперсником.
Как странно искорёженно было сознание гения-Чернокрылого
Как охотно взваливал он на себя огромную, ещё большую, чем раньше, ответственность за благополучие и комфорт Герцога-господина.
Как больно, под дых, с резкостью кнута ударило осознание полного непонимания его Герцогом-возлюбленным.
И как хотелось ему сейчас молча обнять Герцога-отца. Найти покой. Утешение. Тепло.

Отредактировано Рауль Ровере (2009-08-26 01:09:16)

+2

18

В мировоззрении Астеральта есть вещи, не нуждающиеся в доказательствах. Они есть, они очевидны и этого уже достаточно. Так, например, он не считал нужным доказывать свою силу, которая столпом возвышалась над остальным величием.  Чем-то априори постоянным и засевшм  глубоко в жизни Первого Герцога была и верность Мельхома. Недоверие и мелкие подозрения - не в счет. Они, как черная крошка в белом граните - часть сущности, придающая камню блеск и ценность. Именно благодаря этим малостям, которые всегда настороже, сжимают наготове оружие, порода и является настолько крепкой. Никому не доверять абсолютно, даже самому себе. Принимать, верить, содействовать, иногда прислушиваться и поступать согласно чужой логике. Но никогда не доверяться, не раскрываться полностью.
Астеральт   - скопище эмоций. Он щедрым жестом властной руки дает волю своим страстям, не сдерживаясь. Но никто и никогда не  видел его истинных чувств. Чего уж  там?! Признаться самому себе в страхе или привязанности подобно желанию раздавить пальцами алмаз в пыль.
А сеть... Она, минуя все установки, блоки, разрывая в ничтожные клочья оковы и замки, действовала на ином уровне. На истинном, не принимая подлог, не терпя масок. Пугающе непривычно. И  спасало лишь то, что эта магия казалась Астеральту превосходно сильной. А всем известно, что только силе поклоняется Первый Герцог.
Ресницы вздрогнули, вторя скачку напряжения Мельхома.
Ты смелый. Ты признаешься.
Но Посланник не выдержал испытания - взгляда или того, что рвалось внутри его самого? - и отвернулся.
- Я верю Вам. И доверяю настолько, насколько это возможно с моей стороны.
Голос звучал уверенно и громко: они снова говорили о деле.
- Для Вашего рода сеть значит очень много. Насколько мне известно, так Чернокрылые заключают браки.
И была радость, что сеть Мельхома не досталась шлюхе с антрацитовыми крыльями. Нет среди этого клана того, кто был бы достоин связи с Мельхомом.
Демон сделал шаг ближе к Посланнику. Властная ладонь легла на плечо Мельхома. Прослеживая пальцами под одеждой, -  что как вторая кожа облегала тело, - рельеф мышц и переплетение костей, рука двинулась к стройной шее, а затем медленно вверх по ней до мочки уха. Ощущение от прикосновения, уверенного, но почти неосязаемого, вплеталось в петли отпечатков пальцев. Астеральт коснулся когтем серьги Мельхома, поглаживая ее, заставляя граненные камни играть светом.
- Почему с того момента ты больше ни разу не повторял того заклинания?
Наклонился ближе, чтобы рассмотреть украшение-символ, а потому говорит тихо в ухо.
Легкая улыбка удовлетворения. Хорошо, что Посланник не видит.

+1

19

Ладони на каменном подоконнике сжаты в кулаки, ногти впились в ладони до крови.
Сорвался.
Пообещай себе, что больше так не будет. - Обещаю. Больше никаких патетических сцен. Не при Нём.
Пообещай себе, что больше не будет слабости. - Обещаю. Быть сильнее любых эмоций и любых бурь. Только так.

Нервы-струны, и звук любимого голоса высекает новые аккорды. Верю... насколько это возможно. Герцог не знает, что отвесил ещё одну пощечину. Мельхом принял, как аксиому: любой может предать. Первый Герцог может предать Первого Легата. Второй Герцог может предать Князя. Может ли Второй Герцог предать брата? Вероятность была, пусть и ничтожно малая. А Первый Герцог может предать своего Посланника. Каре, или смерти, или просто унизить. Но даже если небо упадет на землю, Мельхом не предаст господина. Потому что не предаст своих правил.
Нужно было очень плохо знать Посланника, чтобы не понимать этого.
Ни единый мускул не дрогнул на лице. Ногти глубже впились в ладони, но мысленный приказ отнестись к словам господина спокойно был исполнен.
Браки...
- Сетью скрепляют узы. Дающий обязательство в верности ставит сеть. Чернокрылые не любят эту магию, но применяют. Не только в браке. Но семьи Чернокрылых распадались бы без этого.

Не поворачивается, не смотрит. В игру вступило новое правило: не поддаваться слабости даже в личных разговорах, - и нужно приготовиться следовать ему идеально. Прикосновение обжигает, как кипятком плеснули на открытую рану, но юный демон снова удерживает спокойствие. Не срываться - и не расслабляться. Кто говорил про совершенный контроль, Посланник?
Шепот. Чуткое заостренное ухо демона вздрагивает рефлекторно. Он бы уже расслабился - если бы не приказ себе не расслабляться. У всех свои игрушки. У кого война, у кого Империя, у кого - господство... А у кого - постоянное напряжение воли. Следуя собственной программе, концентрируясь всецело на ней, сдержанным полушепотом, четко, ровно:
- Потому что хочу, чтобы оно осталось заклинанием.

Сакральное.

+2

20

Немного насмешливо хмыкнул, словно разгадал ход игры. Воздух из ноздрей должен был ощутимо ударить щекочущим чувством о бронзовую кожу Посланника.
Пальцы, будто нехотя расстаются с шеей, с издевательской медлительностью прекращая касание.
Их отношения, как странный танец: поклон, поворот, шаг в сторону... Но трудно определить, какое движение будет следующим. Шаг назад, и Астеральт окончательно прервал физический контакт между ними.
Необычная ледяная статуя этот Мельхом. Словно капсула из крепкого сплава, внутри которой лавой бурлят эмоции. Но ни капли не выплескивается наружу. Хотя Астеральту были известны моменты, когда Мельхом все же раскрывал свои тайники существа и показывал все свои чернокрылые бури.
Первый Герцог обошел Посланника, встав слева в паре шагов от него. Следить за реакцией, ожидать действия, пытаться предугадать поведение - милая забава Астеральта.
Мельхому в красоте мироздание не отказало. Сочетание его внешней привлекательности и довольно обширного и глубокого ума не раз играло с ним злые шутки. Иметь такое лицо с нежными правильными чертами, столь необычные по разрезу и цвету глаза, чувственные губы,  стройное и гибкое тело - практически преступление.
Ты особенный Чернокрылый...
Взгляд очерчивал профиль Посланника, перебирал черные густые ресницы, притворившись ветром целовал щеки...
- Тогда пусть оно и останется единожды произнесенным.
Никогда и ни для кого отныне не говори тех слов.
Глаза тянут невидимые нити на себя, чтобы Мельхом посмотрел на своего господина и взором обсидиановых глаз поставил печать обещания под сказанным Астеральтом.
Это будет твоей лучшей присягой на верность мне.
- Ваш отчет... Думаю, с ним все в порядке. Вы можете быть свободны. Я позову Вас, как только появится необходимость.
Ты свободен. Свободен выбирать: уйти или остаться.
И были бы в руках Первого герцога ленты, он обвил бы ими Мельхома, заворачивая в кокон. Заставил бы впитаться ткань в кожу - пусть соревнуются , кто из них нежнее на ощупь, - повелел бы распахнуться черным крыльям, рассыпая по воздуху перья...

+1

21

Наконец принялась и устаканилась новая установка. Пусть с чужим дыханием бегут по коже колючие мурашки, пусть теряется уверенное прикосновение - нет ни лишней вспышки, ни сожаления. Мельхом смотрит, как шаг за шагом наступают на дворец Князя сумерки, окрашивая воздух в серый, серо-синий, сине-сиреневый... мягкий ветер шевелит вороные волосы. Равновесие восстановлено.
Единожды произнесенное. Да будет так. Чернокрылый медленно кивает и чуть сощуривается воспоминаниям. Так сложно было сказать. Так невероятно трудно будет повторить. Нет, пусть так и останется, молнией промелькнувшее тогда, навсегда повисшее между ними и только для них, цепями его сковавшее заклинание. Он помнит каждую секуду в таких ярких подробностях, словно он снова там. Это - сеть. От этих воспоминаний никогда не уйти. Но он сделал всё, чтобы они того стоили.
Он взглядывает на Герцога, долго, пристально, чуть развернув к нему спокойное смуглое лицо. Хорошо известная формулировка "можете быть свободны". Если бы господин хотел, чтобы Посланник оставил Его, бросил бы: "идите" или, чуть вежливей - "можете идти". А сейчас ему дали выбор. Нет, он не уйдёт. Всё равно во дворце Князя они гости, и толком никакими делами здесь заниматься невозможно: ни материалов, ни гарантии безопасности информации.
- С Вашего позволения, я останусь с Вами, мой господин.
И что угодно: сидеть на широком подоконнике или у ног Герцога, глотая случайно подвернувшийся под руку том, или, встав за спинку кресла, перебирать черные и серебряные пряди, разминать, заставляя расслабиться, широкие плечи...

+1

22

Остался.
Позволением стал взгляд пристальный и прямой. Найти в чужих глазах второе дно - задача не из легких. Тем более, когда эти глаза чернее самого глубокого нефтяного озера. Чистейший блеск, как лакированная поверхность скрывает все, и лишь невесомы взмахи ресницами придают очаровательную эмоциональность взору.
- Ваше право.
Да, Астеральт дает права, если обязанности их уравновешивают. Мельхом хорошо, лучше, чем кто бы то ни было, справляется со своей работой и он вполне заслуживает такой малости, как распоряжаться своим свободным временем.
Они уже обсудили деловые вопросы, затронули личную тему и теперь Первый Герцог просто молчал. В присутствии того, кого хорошо знаешь, можно очень красноречиво молчать, сохраняя хрупкое равновесие между нежеланием сказать что-то и возможностью высказать очень многое. Отсутствие напряжения между собеседниками, которые не говорят ни о чем, есть не что иное, как гармоничное существование рядом друг с другом.
Но тело выдает желание контакта. И Астеральт, как бы невзначай, подходит ближе, старается незаметно прикоснуться.
Впереди ночь. Останется ли Посланник в апартаментах Первого Гергоца?

0